communicologyКоммуникологияCommunicology2311-30652311-3332МАК10.21453/2311-3065-2025-13-2-49-64communicology-532Research ArticleИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ ПОЛИТИКИ (ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ)HISTORY AND THEORY OF POLITICS (POLITICAL STUDIES)Казанский саммит БРИКС как инструмент стратегической коммуникации России в условиях глобального информационного противодействияThe 16th BRICS Summit as the Ground for Russia’s Strategic Communication in the Context of Global Informational Counteractionhttps://orcid.org/0009-0006-4603-0696ЛьвоваО. В.LvovaO. V.

Львова Олеся Вячеславовна – кандидат политических наук, преподаватель Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций

199004, г. Санкт-Петербург, 1-я линия В.О., 26 

Lvova Olesia Vyacheslavovna – CandSc (Pol.), lecturer at the School of Journalism and Mass Communications

199004, Saint Petersburg, 1st line of Vasilievsky Island, 26.

olesya_sulina@mail.ruСанкт-Петербургский государственный университет (СПбГУ)РоссияSaint-Petersburg State UniversityRussian Federation2025030720251324964Copyright © Львова О.В., 20252025Львова О.В.Lvova O.V.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://www.communicology.ru/jour/article/view/532

Статья посвящена исследованию инструментов стратегических коммуникаций государства на примере саммита БРИКС, прошедшего в Казани в 2024 году. С опорой на современные теоретические подходы проанализированы коммуникационные элементы мероприятия с учетом политического, экономического, социального и культурного контекста. Выявлены базовые характеристики саммита, подтверждающие его принадлежность к актам стратегической коммуникации. Автор проводит эмпирическую проверку основной гипотезы о том, что проведение саммита как акта стратегической коммуникации России позволило достичь комплексных коммуникативных эффектов. Хронологические рамки исследования включают период проведения мероприятия – 22-24 октября 2024 года. Эмпирическая база данных составляет текстовые и визуальные материалы (сайт, стенограммы выступлений, прессрелизы, текст Казанской декларации, фотобанк). Для обработки собранного материала использовались методы сравнительного анализа, дискурс-анализа, контент-анализа. По мнению автора, целенаправленное, системное, последовательное, многоканальное и скоординированное представление позиции России на мероприятиях саммита БРИКС в Казани подтверждает его принадлежность к актам стратегической коммуникации.

The paper is devoted to the study of the tools of strategic communication of the state using the example of the BRICS summit in Kazan held in 2024. Based on modern theoretical approaches, the communicative elements of the event are analyzed, taking into account the political, economic, social and cultural context. The basic characteristics of the summit have been identified, confirming its belonging to acts of strategic communication. The author conducts an empirical test of the main hypothesis that the holding of the summit as an act of strategic communication of Russia allowed to achieve complex communicative effects. The chronological scope of the study includes the period of the event – October 22- 24, 2024. The empirical database consists of text and visual materials (website, transcripts of speeches, press releases, text of the Kazan Declaration, photo bank). Using methods: comparative analysis, discourse analysis and content analysis. According to the author, the purposeful, systematic, consistent, multi-channel and coordinated presentation of Russia’s position at the events of the BRICS summit in Kazan confirms its belonging to the acts of strategic communication.

стратегическая коммуникациятекст стратегической коммуникацииакт стратегической коммуникациисаммит БРИКСstrategic communicationtext of strategic communicationstrategic communication actBRICS SummitReferencesГавра Д.П. (2021). Стратегические коммуникации и тексты стратегических коммуникаций: к теоретическому обоснованию категорий // Российская школа связей с общественностью. № 22. С. 10-31. EDN: HQAANN.Chebotareva N.I., Kovaleva S.S. (2016). Information war as a destructive form of strategic social communications: media manipulation technologies in the media. Bulletin of the Moscow Humanitarian and Economic Institute. No. 1. EDN: XDBQLF (in Rus.).Меньшиков П.В. (2022). Медийное измерение мировой политики: эвристика критического осмысления коммуникации в новой реальности. М.: Прометей. С. 608-611. EDN: CAFCNG.Evstafiev V.A., Grinberg T.E. (2024). Strategic communications. Theory and practice: a textbook for university students. Moscow: Aspect Press (in Rus.).Пашенцев Е.Н. (2012). Стратегическая коммуникация США: проблемы нарастают // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия: исторические науки. № 2 (10). С. 112-113. EDN: PWIGKX.Gavra D.P. (2021). Strategic communications and texts of strategic communications: towards a theoretical substantiation of categories. Russian School of Public Relations. No. 22. P. 10-31. EDN: HQAANN (in Rus.).Стратегическая коммуникация в политике. Модели и технологии: учебное пособие / под ред. Л.В. Минаевой (2024). Москва: КУРС.Hall E. (1976). Beyond culture. NY: Anchor Books.Стратегические коммуникации. Теория и практика: учебное пособие для студентов вузов / под ред. В.А. Евстафьева, Т.Э. Гринберг (2024). М.: Аспект Пресс.Menshikov P.V. (2022). Media dimension of world politics: heuristics of critical understanding of communication in the new reality. Moscow: Prometheus. P. 608-611. EDN: CAFCNG (in Rus.).Цветкова Н.А. (2015). Публичная дипломатия США. От “мягкой силы” к “диалоговой пропаганде” // Международные процессы. Т. 13. № 3(42). С. 122-126. EDN: UXZUAB. DOI: 10.17994/T.2015.13.2.42.8.Minaeva L.V., ed. (2024). Strategic communication in politics. Models and technologies. Moscow: KURS (in Rus.).Чеботарева Н.И., Ковалева С.С. (2016). Информационная война как деструктивная форма стратегических социальных коммуникаций: технологии медиаманипуляции в СМИ // Вестник Московского Гуманитарно-экономического Института. № 1. EDN: XDBQLF.Nye J.S. (2004). Soft Power: The Means to Success in World Politics. N.Y.: Public Affairs. P.11.Шарков Ф.И., Понеделков А.В. (2018). Коалиционные модели международных коммуникаций в контексте глобального управления (на примере БРИКС) // Вестник РУДН. Серия: международные отношения. Т.18. № 1. С. 85-95. EDN: YVXKKH. DOI: 10.22363/2313-0660-2018-18-1-85-95.Nye J.S. (2008). Public Diplomacy and Soft Power. In: The Annals of the American Academy of Political and Social Science. Vol. 616. P. 101-102.Hall E. (1976). Beyond culture. NY: Anchor Books.Pashentsev E.N. (2012). US strategic communication: problems are growing. Bulletin of the Moscow City Pedagogical University. Series: historical sciences. No. 2 (10). P. 112-113. EDN: PWIGKX (in Rus.).Nye J.S. (2004). Soft Power: The Means to Success in World Politics. N.Y.: Public Affairs. P.11.Paul C. (2010). «Strategic Communication» is vague, say what you mean. Joint Force Quarterly. Issue 56. P. 10-13.Nye J.S. (2008). Public Diplomacy and Soft Power. In: The Annals of the American Academy of Political and Social Science. Vol. 616. P. 101-102.Sharkov F.I., Ponedelkov A.V. (2018). Coalition models of international communications in the context of global governance (on the example of BRICS). Bulletin of RUDN. Series: international relations. Vol.18. No. 1. P. 85-95. EDN: YVXKKH. DOI: 10.22363/2313-0660-2018-18-1-85-95 (in Rus.).Paul C. (2010). «Strategic Communication» is vague, say what you mean. Joint Force Quarterly. Issue 56. P. 10-13.Tsvetkova N.A. (2015). US public diplomacy. From “soft power” to “dialogue propaganda”. International processes. Vol. 13. No. 3 (42). P. 122-126. EDN: UXZUAB. DOI: 10.17994/T.2015.13.2.42.8 (in Rus.).

The authors declare that there are no conflicts of interest present.